Неточные совпадения
Впрочем, редко случалось, чтобы это было довезено домой; почти в тот же день спускалось оно все
другому, счастливейшему игроку, иногда даже прибавлялась собственная трубка с кисетом и мундштуком, а в
другой раз и вся четверня со всем: с коляской и кучером,
так что сам хозяин отправлялся в коротеньком сюртучке или архалуке
искать какого-нибудь приятеля, чтобы попользоваться его экипажем.
Странное дело! оттого ли, что честолюбие уже
так сильно было в них возбуждено; оттого ли, что в самых глазах необыкновенного наставника было что-то говорящее юноше: вперед! — это слово, производящее
такие чудеса над русским человеком, — то ли,
другое ли, но юноша с самого начала
искал только трудностей, алча действовать только там, где трудно, где нужно было показать бóльшую силу души.
— Послушай, слепой! — сказал Янко, — ты береги то место… знаешь? там богатые товары… скажи (имени я не расслышал), что я ему больше не слуга; дела пошли худо, он меня больше не увидит; теперь опасно; поеду
искать работы в
другом месте, а ему уж
такого удальца не найти.
— Я нанял квартиру; теперь, по обстоятельствам, мне надо
искать квартиру в
другой части города,
так я пришел поговорить с вами…
Иногда в ней выражалось
такое внутреннее утомление от ежедневной людской пустой беготни и болтовни, что Штольцу приходилось внезапно переходить в
другую сферу, в которую он редко и неохотно пускался с женщинами. Сколько мысли, изворотливости ума тратилось единственно на то, чтоб глубокий, вопрошающий взгляд Ольги прояснялся и успокоивался, не жаждал, не
искал вопросительно чего-нибудь дальше, где-нибудь мимо его!
Долли чувствовала себя смущенною и
искала предмета разговора. Хотя она и считала, что с его гордостью ему должны быть неприятны похвалы его дома и сада, она, не находя
другого предмета разговора, всё-таки сказала ему, что ей очень понравился его дом.
Бездействующий разум не требовал и не воскрешал никаких
других слов. В этом состоянии внутренней немоты Клим Самгин перешел в свою комнату, открыл окно и сел, глядя в сырую тьму сада, прислушиваясь, как стучит и посвистывает двухсложное словечко. Туманно подумалось, что, вероятно, вот в
таком состоянии угнетения бессмыслицей земские начальники сходят с ума. С какой целью Дронов рассказал о земских начальниках? Почему он, почти всегда, рассказывает какие-то дикие анекдоты? Ответов на эти вопросы он не
искал.
— Не надо лгать
друг другу, — слышал Самгин. — Лгут для того, чтоб удобнее жить, а я не
ищу удобств, пойми это! Я не знаю, чего хочу. Может быть — ты прав: во мне есть что-то старое, от этого я и не люблю ничего и все кажется мне неверным, не
таким, как надо.
Но вот мы вышли в Великий океан. Мы были в 21˚ северной широты: жарко до духоты. Работать днем не было возможности. Утомишься от жара и заснешь после обеда, чтоб выиграть поболее времени ночью.
Так сделал я 8-го числа, и спал долго, часа три, как будто предчувствуя беспокойную ночь. Капитан подшучивал надо мной, глядя, как я проснусь, посмотрю сонными глазами вокруг и перелягу на
другой диван,
ища прохлады. «Вы то на правый, то на левый галс ложитесь!» — говорил он.
Вон и
другие тоже скучают: Савич не знает, будет ли уголь, позволят ли рубить дрова, пустят ли на берег освежиться людям? Барон насупился, думая, удастся ли ему… хоть увидеть женщин. Он уж глазел на все японские лодки,
ища между этими голыми телами не
такое красное и жесткое, как у гребцов. Косы и кофты мужчин вводили его иногда в печальное заблуждение…
И от этого они оба, пообещав
друг другу, что увидятся, оба не
искали этого свидания и
так и не виделись в этот приезд в Петербург Нехлюдова.
— А чем он несчастлив? — вспыхнув, сказала Ульяна Андреевна, —
поищите ему
другую такую жену. Если не посмотреть за ним, он мимо рта ложку пронесет. Он одет, обут, ест вкусно, спит покойно, знает свою латынь: чего ему еще больше? И будет с него! А любовь не про
таких!
Знала Вера Павловна, что это гадкое поветрие еще неотвратимо носится по городам и селам и хватает жертвы даже из самых заботливых рук; — но ведь это еще плохое утешение, когда знаешь только, что «я в твоей беде не виновата, и ты, мой
друг, в ней не виновата»; все-таки каждая из этих обыкновенных историй приносила Вере Павловне много огорчения, а еще гораздо больше дела: иногда нужно бывало
искать, чтобы помочь; чаще
искать не было нужды, надобно было только помогать: успокоить, восстановлять бодрость, восстановлять гордость, вразумлять, что «перестань плакать, — как перестанешь,
так и не о чем будет плакать».
Но знание их было глубже и высшее, чем у нашей науки; ибо наука наша
ищет объяснить, что
такое жизнь, сама стремится сознать ее, чтоб научить
других жить; они же и без науки знали, как им жить…» «У них не, было веры, зато было твердое знание, что, когда восполнится их земная радость до пределов природы земной, тогда наступит для них, и для живущих и для умерших, еще большее расширение соприкосновения с целым вселенной» (Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч. Л., 1983.
Ведь оно не
ищет ничего, чтобы существовать или благополучно существовать или вообще иметь почву, ибо раз оно является основанием
другого, то бытие свое и благосостояние оно имеет не от
другого, — что могло бы иметь
такое значение для него вне его самого?
Несколько вечеров подряд она рассказывала историю отца,
такую же интересную, как все ее истории: отец был сыном солдата, дослужившегося до офицеров и сосланного в Сибирь за жестокость с подчиненными ему; там, где-то в Сибири, и родился мой отец. Жилось ему плохо, уже с малых лет он стал бегать из дома; однажды дедушка
искал его по лесу с собаками, как зайца;
другой раз, поймав, стал
так бить, что соседи отняли ребенка и спрятали его.
На
других червей, когда они вывелись, я
так же наложил бумагу с листом, и все пролезли в дырочки и принялись есть. На каждом листе бумаги все червяки собирались вместе и с краев объедали лист. Потом, когда съедали всё, то ползли по бумаге и
искали нового корма. Тогда я накладывал на них новые листы дырявой бумаги с тутовым листом, и они перелезали на новый корм.
Но только что он заметил в себе это болезненное и до сих пор совершенно бессознательное движение,
так давно уже овладевшее им, как вдруг мелькнуло пред ним и
другое воспоминание, чрезвычайно заинтересовавшее его: ему вспомнилось, что в ту минуту, когда он заметил, что всё
ищет чего-то кругом себя, он стоял на тротуаре у окна одной лавки и с большим любопытством разглядывал товар, выставленный в окне.
Наконец, хотя бессовестно и непорядочно
так прямо преследовать человека, но я вам прямо скажу: я пришел
искать вашей дружбы, милый мой князь; вы человек бесподобнейший, то есть не лгущий на каждом шагу, а может быть, и совсем, а мне в одном деле нужен
друг и советник, потому что я решительно теперь из числа несчастных…
Галактион вскочил со стула и посмотрел на отца совсем дикими глазами. О, как он сейчас его ненавидел, органически ненавидел вот за эту безжалостность, за смех, за самоуверенность, — ведь это была его собственная несчастная судьба, которая смеялась над ним в глаза. Потом у него все помутилось в голове. Ему
так много было нужно сказать отцу, а выходило совсем
другое, и язык говорил не то. Галактион вдруг обессилел и беспомощно посмотрел кругом, точно
искал поддержки.
А ежели, бывало, не захочет он ее прошенья уважить,
так она крикнет за него да ногой еще притопнет: «
Так нет же тебе пирогов,
ищи другую стряпку себе, а я стряпать не стану».
—
Так другого кого
поищите, — молвила Дарья Сергевна. — Подумайте об этом, Марко Данилыч.
И пойдет пытливый ум блуждать из стороны в сторону, кидаться из одной крайности в
другую, а все-таки не найдет того, чего
ищет, все-таки не услышит ни от кого растворенного любовью живого, разумного слова…
— А не то
так, пожалуй, мы и прынцессу твою к уголовщине прицепим, — продолжал Корней. — Из Фатьянки-то всех фармазонов забрали,
ищут и тамошнюю барыню Алымову. Не сегодня,
так завтра и она будет за железной решеткой сидеть. А ведь всем известно, что твоя дочка с ней уехала — шабаш, что ли, ихний справлять, аль
другое что. Верно говорю. Сгниет твоя прынцесса в остроге, и сундук ей впрок не пойдет… Все на суде расскажу. Давай же делиться. Где ключи-то? Под подушкой, что ли?
Год проходит благополучно. На
другой год наступает срок платить оброк — о Сережке ни слуху ни духу. Толкнулся Стрелков к последнему хозяину, у которого он жил, но там сказали, что Сережка несколько недель тому назад ушел к Троице Богу молиться и с тех пор не возвращался.
Искал,
искал его Стрелков по Москве, на извозчиков разорился, но
так и не нашел.
—
Так!.. Одного человека я видела, ласкового и снисходительного, без всяких кобелиных расчетов, — это тебя. Но ведь ты совсем
другой. Ты какой-то странный. Ты все где-то бродишь,
ищешь чего-то… Вы простите меня, Сергей Иванович, вы блаженненький какой-то!.. Вот потому-то я к вам и пришла, к вам одному!..
— На добром слове покорно благодарим, Данило Тихоныч, — отвечал Патап Максимыч, — только я
так думаю, что если Михайло Данилыч станет по
другим местам
искать,
так много девиц не в пример лучше моей Настасьи найдет. Наше дело, сударь, деревенское, лесное. Настасья у меня, окроме деревни да скита, ничего не видывала, и мне сдается, что
такому жениху, как Михайло Данилыч, вряд ли она под стать подойдет, потому что не обыкла к вашим городским порядкам.
—
Так…
Так будет, — сказала Никитишна. —
Другой год я в Ключове-то жила, как Аксиньюшка ее родила. А прошлым летом двадцать лет сполнилось, как я домом хозяйствую… Да… Сама я тоже подумывала, куманек, что пора бы ее к месту. Не хлеб-соль родительскую ей отрабатывать, а в девках засиживаться ой-ой нескладное дело. Есть ли женишок-от на примете, а то не
поискать ли?
— Истинно
так, матушка, — подтвердил Василий Борисыч. — Иначе его и понимать нельзя, как разбойником… Тут, матушка, пошли доноситься об нем слухи один
другого хуже… И про попа Егора, что в воду посадил, и про золото, что с паломником Стуколовым под Калугой
искал… Золото, как слышно, отводом только было, а они, слышь, поганым ремеслом занимались: фальшивы деньги ковали.
— И молодцов
таких, как Евграф Макарыч, тоже с огнем
поискать, — думая польстить Макару Тихонычу, молвила Машина мать. — Тоже по всей Москве
другого такого, пожалуй, не найдется.
— Дивная старица! — сказал отец Михаил. — Духовной жизни, опять же от Писания какая начетчица, а уж домостроительница какая!..
Поискать другой такой старицы, во всем христианстве не найдешь!.. Ну, гости дорогие, в трапезу не угодно ли?.. Сегодня день недельный, а ради праздника сорока мучеников полиелей — по уставу вечерняя трапеза полагается: разрешение елея. А в прочие дни святыя Четыредесятницы ядим единожды в день.
В них, конечно, все
искали живых лиц из знакомых,
так же как и в первом произведении
другого нижегородца, по службе, М.В.Авдеева.
Таким образом, твердые первоосновы знания не даются дискурсивным мышлением, их нужно
искать в
другом месте, вне рациональной дискурсии.
Другая фигура, тоже еще в Житомире. Это священник Овсянкин… Он весь белый, как молоко, с прекрасными синими глазами. В этих глазах постоянно светилось выражение какого-то доброго беспокойства. И когда порой, во время ответа, он
так глядел в мои глаза, то мне казалось, что он чего-то
ищет во мне с ласковой тревогой, чего-то нужного и важного для меня и для него самого.
Она вышла на маленькую полянку, остановилась и сказала: «Здесь непременно должны быть грузди,
так и пахнет груздями, — и вдруг закричала: — Ах, я наступила на них!» Мы с отцом хотели подойти к ней, но она не допустила нас близко, говоря, что это ее грузди, что она нашла их и что пусть мы
ищем другой слой.
Может быть, читателю оно покажется несколько странным и выисканным, но можно уверить, что его никак не
искали, а что сами собою случились
такие обстоятельства, что никак нельзя было дать
другого имени, и это произошло именно вот как.
— Правда, правда, — подхватил Бахарев. — Пойдут дуть да раздувать и надуют и себе всякие лихие болести, и
другим беспокойство. Ох ты, господи! господи! — произнес он, вставая и направляясь к дверям своего кабинета, — ты
ищешь только покоя, а оне знай истории разводят. И из-за чего, за что девочку разогорчили! — добавил он, входя в кабинет, и
так хлопнул дверью, что в зале задрожали стены.
Если б он еще был груб, неотесан, бездушен, тяжелоумен, один из тех мужей, которым имя легион, которых
так безгрешно,
так нужно,
так отрадно обманывать, для их и своего счастья, которые, кажется, для того и созданы, чтоб женщина
искала вокруг себя и любила диаметрально противоположное им, — тогда
другое дело: она, может быть, поступила бы, как поступает большая часть жен в
таком случае.
Как могущественно все настроивало ум к мечтам, сердце к тем редким ощущениям, которые во всегдашней, правильной и строгой жизни кажутся
такими бесполезными, неуместными и смешными отступлениями… да! бесполезными, а между тем в те минуты душа только и постигает смутно возможность счастья, которого
так усердно
ищут в
другое время и не находят.
— А оттого, что у этих зверей ты несколько лет сряду находил всегда радушный прием: положим, перед теми, от кого эти люди добивались чего-нибудь, они хитрили, строили им козни, как ты говоришь; а в тебе им нечего было
искать: что же заставило их зазывать тебя к себе, ласкать?.. Нехорошо, Александр!.. — прибавил серьезно Петр Иваныч. —
Другой за одно это, если б и знал за ними какие-нибудь грешки,
так промолчал бы.
— Обыкновенно что: что ты также ее любишь без ума; что ты давно
искал нежного сердца; что тебе страх как нравятся искренние излияния и без любви ты тоже не можешь жить; сказал, что напрасно она беспокоится: ты воротишься; советовал не очень стеснять тебя, позволить иногда и пошалить… а то, говорю, вы наскучите
друг другу… ну, обыкновенно, что говорится в
таких случаях.
— Не думаю, мои требования довольно умеренны по идее: я
ищу женщину не куклу и не самку, а женщину-друга, но оказывается, что на практике
такие требования чрезмерны. В наше время
таких нет.
Я искренно люблю Дмитрия; но иногда душа требует чего-то
другого, чего я не нахожу в нем, — он
так кроток,
так нежен, что я готова раскрыть ему всякую мечту, всякую детскую мысль, пробегающую по душе; он все оценит, он не улыбнется с насмешкой, не оскорбит холодным словом или ученым замечанием, но это не все: бывают совсем иные требования, душа
ищет силы, отвагу мысли; отчего у Дмитрия нет этой потребности добиваться до истины, мучиться мыслию?
Бедный отец прощается не
так, как богатый; он говорил сыну: «Иди,
друг мой,
ищи себе хлеба; я более для тебя ничего не могу сделать; пролагай свою дорогу и вспоминай нас!» И увидятся ли они, найдет ли он себе хлеб — все покрыто черной, тяжкой завесой…
P. S. А что ты об адвокате Ерофееве пишешь, то мне даже очень прискорбно, что ты
так на сем настаиваешь. Неужто же ты завидуешь сему врагу религии, который по меняльным рядам ходит и от изуродованных людей поживы
ищет! Прошу тебя,
друг мой, оставь сию мысль!"
Это казалось Наталье Федоровне легче, нежели быть отвергнутым любимым существом, не чувствовать взаимности любви, а напротив, видеть, что это существо любит
другое лицо, с ним
ищет то житейское счастье, которым бы
так хотелось окружить его.
— Я это очень хорошо понимаю, но какая вашему сиятельству охота иметь при себе врача, которому вы доверяете свою жизнь, против его воли и желания. Я обязан у вас служить, но 1 октября подам в отставку и все-таки вашему сиятельству придется
искать себе
другого врача.
— Но я все-таки доволен, что удержал тебя от самоубийства, если жизнь, на самом деле, не представляет для тебя ничего в будущем, то кто же тебе мешает
искать смерти, но не бесполезной, здесь, в кабинете, где пуля разбила бы тебе голову точно
так же, как разбила твоего гипсового Аполлона, а там, где твоя смерть может послужить примером для
других, может одушевить солдат и решить битву, от которой зависят судьбы народов.
Другие ищут начало этого названия в более отдаленных преданиях;
так, протоиерей Малиновский в своем «Историческом описании села Грузина», изданном в 1816 году, говорит: «Сие место, возникнувшее из-под праха и пепла, славится в древности посещением первого в России проповедника Евангелия, святого апостола Андрея Первозванного», и объясняет, что название Грузино есть измененное Друзино, а последнее произошло от того, что на этом месте святого апостол Андрей Первозванный водрузил свой жезл или посох.
— Пускай
поищет себе
другую такую!.. Пускай! — говорила она.